Живя в доме с двумя психологами, я однажды почувствовал потребность спросить: как психология называет ситуацию, когда человек, которому ты доверяешь, причиняет тебе вред, но, поскольку твой разум не способен осознать, что именно этот человек, которому ты доверяешь, нападает на тебя, ты застываешь и ощущаешь, будто происходящее нереально?
«Отрицание реальности», — ответили они. А это «застывание» есть не что иное, как шок, парализующий жертву. Более научно это называется «диссоциативной реакцией». Разум отключается от переживания, и событие проживается «как будто это происходит не со мной» или «как в кино».
Но к чему это психологическое отступление?
Потому что я хотел понять, что именно поразило эллинизм, который вот уже почти шесть лет наблюдает, как Иерусалимский Патриархат оборачивается против него, — и всё же делает вид, что не замечает, будто ничего не происходит. Иными словами, мы застыли. Мы пережили диссоциативную реакцию.
И я скажу вам, почему формулирую это именно так. Даже я — убеждённый, что разворачивается нечто глубоко тревожное, и готовый отстаивать свою точку зрения в следующих строках — обнаруживаю в себе часть, отказывающуюся в это верить. Отрицание. Застывание. И всё же факты не холодны; напротив, они жгут.
Итак, давайте посмотрим, что происходит на самом деле.
В ноябре 2019 года, спустя год после того, как Москва разорвала общение с Константинополем и его сторонниками из-за украинского вопроса, греческий Патриарх Иерусалимский Феофил отправился в Москву, чтобы получить награду. Там он встретился с Патриархом Кириллом и президентом Путиным. Из Москвы он объявил о своём намерении провести «братскую встречу» церковных предстоятелей в Иерусалиме.
Это было публичное раскрытие плана, «приготовленного» в Сербии, «поданного» в России и «съеденного» в Иерусалиме.
Его суть? Противопоставить «Матерь Церквей» Иерусалима «Церкви-Матери» Константинополя. Последняя, представленная в распространённой русской трактовке падения города как грешная мать, рухнувшая под тяжестью своих прегрешений, должна была уступить место чистой, незапятнанной матери Церквей, сияющей светом Воскресения.
Чтобы понять эту логику, вспомним, что сказал митрополит Бачский Ириней — которого многие считают автором этой идеи — в интервью в январе 2020 года: «Существует уникальное, духовное, благодатное первенство Иерусалима как „Матери всех Церквей“, единственной Церкви, основанной непосредственно Самим Господом Иисусом Христом. Поэтому я полагаю, что Патриарх Иерусалимский имеет и моральное право, и обязанность созвать все Православные Церкви на собор перед лицом столь многих испытаний и искушений».
Я склонен излагать весомые вопросы простыми словами ради ясности, но, думаю, все мы видим, что это далеко не просто.
Оправданием, выдвигавшимся для русского поворота Патриарха Иерусалимского, был страх: страх перед русским «нападением» на Патриархат — нечто подобное тому, что мы видим сейчас в Африке; страх разжечь арабский национализм, часть которого хочет изгнания греков, чтобы арабы могли захватить Патриархат; страх в целом.
Поскольку это объяснение звучало правдоподобно, а Братство Святого Гроба есть плоть от плоти эллинизма и Ромиосини, многие предпочли видеть в Патриархе Иерусалимском заложника русского церковного империализма. «Что ещё ему остаётся — они же упразднят Патриархат», — таков был распространённый рефрен.
Но тот факт, что он ни разу не обратился за помощью ни к Афинам, ни к Фанару — и даже не поставил их в известность — дал другим достаточно оснований отказать ему в сочувствии.
И когда та «братская встреча» состоялась не в Иерусалиме, а в отеле в Аммане, многие заговорили о предательстве. И всё же аудитория у таких слов была невелика. Возобладало отрицание.
Пандемия сорвала планы новой встречи, но более широкий замысел не угас. Медленно, но верно Иерусалим отдалялся от Константинополя. Отношения сократились до самого минимума, встречи почти прекратились. Тем временем Святой Гроб стал площадкой для легитимации поддерживаемой Россией украинской церкви, чьи епископы внезапно начали часто посещать Иерусалим, позируя с Патриархом и даже сослужа с ним. Кусочки складывались воедино.
Возможно, как сказали бы умеренные, мы видим врагов там, где их нет. Но Патриарх Иерусалимский не сделал ничего, чтобы развеять это впечатление. Быть может, у него есть на то свои причины.
Несомненно одно: его недавние действия — в синайском кризисе и в том, как он обставил свой визит в Стамбул для встречи с турецким президентом — вывели многих из состояния отрицания. Лёд тает; картина становится яснее.
В случае с Синаем, хотя у Греции были очевидные основания для беспокойства, делегация, якобы сформированная для посредничества в установлении мира, прибыла в Афины, встретилась с Дамианом и с представителем правительства, затем отправилась в монастырь — а по возвращении не отчиталась ни перед кем. Вместо этого Патриархат выпустил собственные односторонние заявления. Остальное известно.
В Константинополе произошло нечто столь же красноречивое: Вселенский Патриархат был уведомлён о визите Патриарха Иерусалимского всего за день, письмом. Даже не телефонным звонком. Он приехал, встретился с президентом Эрдоганом, фактически предоставив ему возможность подорвать позиции Вселенского Патриархата (как отметил на следующий день депутат Хадзивасилиу), и уехал, не зажегши даже свечи в храме Святого Георгия.
И всё же спустя несколько дней из Астаны, Казахстан, — места, близкого как к России, так и к Турции, — он призвал к диалогу «от имени Матери Церквей», как говорилось в пресс-релизе Иерусалимского Патриархата. Московский Патриархат выпустил собственное сообщение о его встрече там с Патриархом Кириллом. Иерусалим не выпустил ничего, по крайней мере на момент написания этих строк.
Подозрения относительно курса Патриарха Иерусалимского стали глубокими. Но по крайней мере его действия пробивают эту диссоциацию, помогая нам видеть яснее. Первоначальный шок отступил. Кусочки головоломки складываются воедино, открывая картину, которая не нравится никому.
Я не могу знать, что таится в уме Патриарха или каковы его истинные намерения. И всё же, наблюдая за его действиями, осмелюсь сказать: если когда-то он был заложником навязанного ему плана, то сегодня он представляется его сторонником и добровольным исполнителем. Возможно, некогда принуждённый поддержать нарратив о «Матери Церквей», теперь он, похоже, принял его.
Что будет дальше, покажут лишь события. Но если Патриарх Иерусалимский намерен созвать ещё одну «братскую встречу», я бы предложил провести её не в каком-то далёком отеле, а в месте более библейском — скажем, в монастыре Святого Онуфрия в долине Енном, к юго-западу от Старого города Иерусалима. Предание гласит, что именно там некогда находилась «Земля горшечника».
